Не отпускай меня, роман
Кадзуо Исигуро, автор
2023, год издания
Дата прочтения — 26.04.2025
Аннотация
«Не отпускай меня» — пронзительная книга, которая по праву входит в список 100 лучших английских романов всех времен. Ее автор — урожденный японец, выпускник литературного семинара Малькольма Брэдбери и лауреат Букеровской и Нобелевской премий.
Тридцатилетняя Кэти вспоминает свое детство в привилегированной школе Хейлшем, полное странных недомолвок, половинчатых откровений и подспудной угрозы. Это роман-притча. Это история любви, дружбы и памяти. Это предельное овеществление метафоры «служить всей жизнью».
А еще это роман-притча о настоящем и прошлом, вызывающий душевное смятение и боль. Боль, которая исцелит, но останется с вами надолго после прочтения.
Экранизирован в 2010 году.
Дополнительная информация об издании
ISBN: 978-5-04-173077-2
Год издания: 2023
Язык: Русский
Перевод: Л. Мотылев
Количество страниц: 384
Переплёт: мягкий
Тираж: 5000
Формат: 17 x 115 x 180, бумажная
Художественное оформление: Н. Ярусова
Возрастные ограничения: 16+
Моя оценка
Рецензия
«Не отпускай меня» — один из самых известных романов нобелевского лауреата Кадзуо Исигуро, сочетающий в себе элементы антиутопии, психологической драмы и тонкой философской прозы. Книга, опубликованная в 2005 году, давно стала современной классикой и заставляет задуматься о природе человечности, смысле жизни и этических границах науки.
🎭 Сюжет
Главная героиня, Кэти Х., вспоминает свое детство и юность в необычной школе-интернате «Хейлшем». Вместе с друзьями Томми и Рут она постепенно осознает страшную правду: все воспитанники школы — клоны, созданные для донорства органов. Роман не фокусируется на научно-фантастической стороне этой реальности, а исследует, как герои принимают свою судьбу, строят отношения и пытаются найти смысл в краткой жизни, отведенной им.
💪 Сильные стороны
✔️ Глубокий психологизм — Исигуро мастерски раскрывает внутренний мир героев
✔️ Уникальная атмосфера — смесь ностальгии, тревоги и обреченности
✔️ Философская глубина — книга поднимает сложные вопросы о человечности и предназначении
✔️ Сдержанный стиль — пронзительная эмоциональность скрыта за внешне спокойным повествованием
✔️ Антиутопия без клише — оригинальный взгляд на жанр, без типичных для него штампов
👎 Недостатки
❌ Медленный темп — не подойдет любителям динамичных сюжетов
❌ Неоднозначный финал — может оставить некоторое чувство неудовлетворенности
❌ Депрессивная атмосфера — книга довольно мрачная и тяжелая эмоционально
🔍 Вывод
«Не отпускай меня» — это не просто антиутопия, а глубокая медитация о том, что делает нас людьми. Исигуро создает мир, где герои лишены будущего, но это не мешает им любить, мечтать и искать свое место в жизни. Книга оставляет после себя чувство щемящей грусти и множество вопросов, над которыми хочется размышлять еще долгое время после прочтения.
Безусловный шедевр современной литературы, который стоит прочитать каждому, кто ценит глубокие, эмоциональные произведения.
Для кого:
- Для ценителей серьезной прозы
- Любителей антиутопий с философским подтекстом
- Тех, кто готов к медленному, но очень проникновенному чтению
Совет: Не стоит ждать от книги остросюжетного действия — ее сила в другом. Лучше читать не торопясь, вдумываясь в каждую деталь.
💭 Мои мысли
Итак, я всё-таки отважился прочитать эту грустную и немного дикую историю о том, как люди перестали быть людьми.
Сложно читать историю, которую ты уже и так прекрасно знаешь. И знаешь её финал. Но как и в случае с фильмом, я не могу определиться со своим отношением ко всему происходящему. Только одно слово вертится на языке — бесчеловечно.
Для меня немного удивительным стало то, как точно сценаристы решили перенести всю эту историю на экран. Отступлений от текста было не особенно много. Но те, что были, играют довольно весомую роль.
«Донор», «выемка», «завершение» — за всеми этими безобидными и безопасными словами стоит какой-то ужас, мрак и безысходность. И это ощущается на протяжении всей книги и ты точно знаешь, что у неё не будет, не может быть счастливого финала. Потому что автор изначально так задумал. В конце тебя будет ждать боль, разочарование и смерть. Будто он хотел напомнить нам, что важны именно все те моменты нашей жизни, что мы проживаем ежеминутно и именно их надо ценить и любить.
Увы, ответов на все те вопросы, что мучали меня весь фильм, в книге я тоже не нашел. Видимо, это тоже так и было задумано: читатель, закрыв последнюю страницу книги, должен надолго погрузиться в размышления о природе своего существования. Это и правда роман-притча. И он не даёт нам прямых ответов на все те вопросы, которые возникают пока читаешь его, потому что есть ответы, которые каждый находит для себя самостоятельно.
Я же подумал, что мне было бы интересно почитать историю от имени реципиентов. Какая жизнь у них? Как они живут с тем, что они делают с донорами, с их жизнями? Можно ли назвать такую жизнь счастливой? Жить и осознавать, что ты постепенно убиваешь другого человека — такую же отдельную личность со своими страхами, желаниями и надеждами. С той лишь разницей, что о страхах и желаниях говорить им нельзя, а надежды умирают вместе с донорами.
Я пытаюсь дочитать до конца, но это очень сложно. Давно у меня в руках не было книги, от которой веет такой безысходностью и тоской. Её очень сложно читать. И если бы не моё упорство, то я бросил бы ещё где-то на середине. Если берёте в руки эту книгу, будьте готовы бороться сами с собой до последней её страницы. Потому что читать её очень непросто. Потому что тебе постоянно напоминают, что за прекрасным и светлым будущим всегда стоит кромешный ад и ужас, а ещё жизни тех, кто обеспечивают твою счастливую и здоровую жизнь.
Я посмотрел отзывы на эту книгу на ЛайвЛиб. Народу она как-то не понравилась. Почти не увидел высоких оценок. Зато довольно много низких. И в рецензиям постоянно проскальзывают фразы
Цитаты
Бывало за эти годы и так, что я пыталась оставить Хейлшем позади, говорила себе, что не надо всё время оглядываться. Но потом всякий раз наступал момент, когда я переставала сопротивляться.
Кэти Ш. (с. 11)
Он знал, что близок к завершению, вот и требовал от меня, чтобы я всё ему описывала, — хотел днём усвоить как следует, чтобы бессонной ночью среди всех этих изнурительных мук, когда обезболивающие не помогают, у него стиралась граница между моими и его воспоминаниями.
(с. 13)
Что-то изменилось в самом Томми — он по-другому теперь себя держал, по-другому разговаривал, глядя собеседнику в глаза, в своей открытой, доброжелательной манере. И это, в свою очередь, изменило отношение к нему окружающих. Но как так получилось — я понять не могла.
Кэти Ш. (с. 34)
И ты ждёшь, пусть даже и не вполне это понимаешь, ждёшь момента, когда тебе станет ясно, что ты действительно отличаешься от них, что там, снаружи, есть люди, которые, как Мадам, не питают к тебе ненависти и не желают тебе зла, но тем не менее содрогаются при самой мысли о тебе — о том, как ты появился в этом мире и зачем, — и боятся случайно дотронуться до твоей руки. Миг, когда ты впервые глядишь на себя глазами такого человека, — это отрезвляющий миг.
(с. 53)
«Недостойны привилегии», «злоупотребление возможностью» — вот два частых выражения, которые вспомнили я и Рут, когда говорили о прошлом в палате дуврского центра. Общий смысл был, пожалуй, ещё непонятен: мы в Хейлшеме находимся на особом положении и, следовательно, ведя себя плохо, не оправдываем надежд.
(с. 62)
В том возрасте у меня ещё не было привычки раздумывать о чём-то часы напролёт. Сейчас в какой-то мере появилось, но здесь причиной моя работа и долгая одинокая езда через пустые поля.
(с. 81)
Думаю, Рут была права. Норфолк стал для нас настоящим, большим утешением, которое, пожалуй, значило гораздо больше, чем мы представляли себе тогда, — потому-то мы и став постарше говорили на эту тему, пусть и в шутливом тоне.
(с. 92)
Вам об этом уже известно. Вы воспитанники. Вы… особый случай. Поэтому заботиться о своём здоровье, держать в порядке своё тело для каждого из вас гораздо важнее, чем для меня.
Мисс Люси (с. 95)
Мне трудно припомнить в точности, что нам тогда было известно, а что нет. Безусловно, мы знали, пусть это знание и было очень поверхностным, что отличаемся от наших опекунов и от всех нормальных людей снаружи; может быть, мы даже знали, что в далеком будущем нас ждёт донорство.
(с. 95)
Кассета стала мне так дорога из-за одной определённой песни, которая идёт под номером третьим: «Не отпускай меня»
(с. 96)
У нас в Хейлшеме электрических ограждений нет, и это очень хорошо. Ужасные случаи иногда бывают.
Мисс Люси (с. 107)
Как пройдёт ваша жизнь, известно наперёд. Вы взрослеете, но до того, как состаритесь, даже до того, как достигнете среднего возраста, у вас начнут брать внутренние органы для пересадки. Ради этих донорских выемок вы и появились на свет.
Мисс Люси (с. 110)
Вот что интересно: когда мы подросли и опекуны начали нам про это рассказывать, полной неожиданностью ничего из услышанного не стало. Словно мы и вправду откуда-то всё уже знали.
(с. 112)
Картинка такая: в нужный момент ты просто расстегиваешь у себя какое-то место, почка или что-нибудь ещё вываливается тебе в ладонь, и ты это отдаёшь.
(с. 119)
Нас сдерживало теперь не смущение, не неловкость, а начатки сумрачного, трезвого понимания.
(с. 120)
Потому что в глубине что-то в нас такое осталось: страх перед окружающим миром и, как бы мы себя за это ни презирали, неспособность отпустить друг друга окончательно.
(с. 160)
Оригинал, говорили они, не имеет значения, это техническое средство, чтобы произвести нас на свет, не более того. Какой будет жизнь каждого из нас, зависит только от него самого.
(с. 185)
Она сказала ему, что через рисунки, стихи и всякое такое выявляется, какие мы есть внутри. Сказала — это выявляет ваши души.
Томми Д.(с. 235)
Когда донор вот так, ни с того ни с сего, завершает, тебя не очень-то может утешить от то, что говорит тебе потом медперсонал, ни письмо, где сказано, что ты, несомненно, сделал всё возможное и они ценят твою добросовестность.
(с. 275)
Столько времени по больницам, потом здесь взперти сидишь. Такие вещи теперь больше значат, чем когда-то.
Рут (с. 288)
Примерно как у тебя, Томми: когда пришло время донорства, была к этому готова. Чувствовала, что так и должно быть. В конце концов, нам же положено ими становиться, правда?
Рут (с. 302)
Главное — что я помешала вам с Томми быть вместе. Это было самое плохое, что я сделала.
Рут (с. 308)
Узнала ли она нас сразу, сказать не могу, но, без сомнения, в первую же секунду ей стало ясно, что мы такое: видно было, как она вся оцепенела — словно к ней нацелились ползти два больших паука.
(с. 328)
Потому, разумеется, что ваши работы раскрывают вашу внутреннюю суть! Вы ведь это имели в виду? Потому что они показывают, какие у вас души! Я не слишком далеко захожу?
Мадам (с. 336)
Для чего вообще было нужно это наше творчество? Для чего нас учили, поощряли, заставляли рисовать, лепить, сочинять? Если впереди у нас были только выемки, а потом смерть, — зачем все эти уроки? Все эти книги, дискуссии?
Мэри Ш. (с. 343)
Поэтому вас постарались упрятать подальше, и люди долго делали всё возможное, чтобы поменьше о вас думать. А если всё-таки думали, то пытались убедить себя, что вы не такие, как мы. Что вы не люди, а раз так, ваша судьба не слишком важна.
Мисс Эмили (с. 348)
Вы говорите, что это одна из тенденций, которые приходят и уходят. Наверное, это так. Но для нас это вся наша жизнь.
Мэри Ш. (с. 353)
Глядя на ваш танец, я видела совершенно иную картину. Я видела стремительно возникающий новый мир. Да, более технологичный, да, более эффективный. Новые способы лечения старых болезней. Очень хорошо. Но мир при этом жестокий, безжалостный.
Мадам (с. 361)
И я видела девочку с зажмуренными глазами, прижимавшую к груди старый мир, более добрый, о котором она знала в глубине сердца, что он не может остаться, и она держала его, держала и просила не отпускать её.
Мадам (с. 361)
Наверняка, Кэт, тебе хочется иногда, чтобы они позволили тебе поставить точку. Не понимаю, почему ты с ними не поговоришь, не спросишь их, почему это тянется так долго.
Томми Д. (с. 375)
Один мой донор, с которым я говорила несколько дней назад, жаловался, что воспоминания, даже самые дорогие, тускнеют у него удивительно быстро. Но у меня не так: воспоминания, которые я ценю больше всего, остаются такими же яркими, какими были. Я потеряла Рут, потом Томми, но воспоминания о них сохраню.
Мэри Ш. (с. 379)
