Я не тормоз, повесть
Нина Дашевская, автор
2022, год издания
Дата прочтения — 20.07.2024
Аннотация
Обычный человек так бежит, когда на поезд опаздывает. А для Игната — нормальная скорость. Самое то, на роликах или на самокате. Так лучше ощущаешь связь с миром, а в нем всё интересно: и люди, и город, и музыка, и книги… да всё.
И мыслей об этом у Игната полно. Своих, ни у кого не занятых. Только вот делиться он ими не любит, да и не с кем — кто же за ним поспеет? Хотя Игната все любят. Он это случайно как‑то понял — удивительно, да? Но он много чего, оказывается, еще не догоняет. Например, что у него друг есть на самом деле. И не один. Или что некоторые всерьез собираются жизнь посвятить помощи другим людям… Ничего, он не тормоз, догонит. В общем, да, иногда и самокатному ангелу надо отдохнуть.
Дополнительная информация об издании
ISBN: 978-5-00167-014-8
Номер в личном каталоге: 231
Год издания: 2022
Язык: Русский
Количество страниц: 160
Переплёт: мягкий
Формат: 14 x 140 x 195, бумажная, электронная
Тираж: 4000
Возрастные ограничения: 12+
Моя оценка
Рецензия
Вот что мы, как не слова?.. После человека остаётся что? Слова. Это много или что? Или пустое место, ничего.
Игнат (Нина Дашевская «Я не тормоз»)
Иногда попадаются просто удивительные книги. Вот прям как с книгой Нины Дашевской «Я не тормоз». Я уже и не помню, как она ко мне попала… Или помню?
И я не устоял и нашел ее в бумаге и заказал. А потом еще и в электронном виде нашел на Литрес.
История молодого человека — ученика седьмого класса обычной московской школы Игната Волкова, рассказанная им самим. Игнат вроде бы обычный парень. Но есть у него несколько удивительных особенностей. Например, его скорость. Игнат не может ничего делать медленно, не спеша. Это вот прям его угнетает. Именно поэтому он так любит поездки на самокате и прогулки на роликах. Они дарят ему скорость и он в буквальном смысле «чувствует воздух». А ещё у Игната есть младший брат — Лев, которого он очень сильно любит и старается заботиться о нём.
Цитаты
«А вот Лёва. Я же им говорил, что так нельзя: Лев Волков. Зоопарк какой-то! Но они разве послушают… Мама всю жизнь, оказывается, хотела чтобы сын — Лёвка, Лёвушка. И не виновата она, что папа Волков оказался.»
(с. 9)
«Время застывает, как асфальт. Вообще не двигается. И я начинаю дёргаться. И сам понимаю, что дёргаюсь, как дурак, как псих. Сорок пять минут неподвижного сидения для меня — невыносимо.»
(с. 10)
«Неумный человек, не понимает, как без телефона можно играть!»
(с. 12)
«Вот говорят: не глотай! Мама говорит, папа, да и Марго тоже: не глотайте книги! Читайте медленно, вдумчиво, там… А я не могу. Если я иду медленно, у меня мышцы начинают болеть, я устаю, как чёрт! И то же самое с книжками. Не могу я медленно!»
(с. 15)
«Но всё же хорошо, что у меня никакой болезни нет. А то я боялся: в школу для дураков переведут ещё… Нас всё время ею пугают, этой школой. И меня больше всех, хотя контрольные всегда хорошо пишу, в отличие от всяких там тихих-спокойных девочек.»
(с. 21)
«Демон Таж. Я когда ей сказал, она очень смеялась, про демона этого. А ещё есть слово «додемонтаж». Когда демонтировали, демонтировали, да не выдемо… Да не выдодемонтировали.»
(с. 35)
«Такой переменный ток в голове. И мой «отдельный транслятор» по-прежнему работает. Всегда выясняется, что я что-то видел, чего не было. А я думаю, это просто другие смотреть не умеют. Там же гораздо больше, чем то, что все видят.»
(с. 37)
«На детей нельзя орать. И я знаю по себе: когда на меня орут, это бесполезно. Если орут, то я перехожу в режим ожидания — просто жду, когда перестанут. И потому сейчас я тихо, спокойно и сдержанно говорю ему:
— Если ты, мелкое бесполезное существо, ещё раз заорёшь свои «провода», то я запру тебя на балконе. А там холодно.»
(с. 39)
«Главная же моя поварская фишка — это сыр. Если любую еду засыпать сыром, то выходит не просто еда, а искусство.»
(с. 44)
«Запрещено без каски
(с. 55)
Входить на территорию.
Собака породы хаски
Живёт в консерватории.
Собака волчьей окраски
С голубыми глазками.
Продёте слушать симфонии —
Её увидите сами.
И если вы без каски
Зайдёте на территорию,
Собака породы хаски
Сожрёт вас в консерватории.»
«Вот что мы, как не слова?.. После человека остаётся что? Слова. Это много или что? Или пустое место, ничего.»
(с. 77)
«Иногда бывают такие люди, на которых хочется смотреть. Не то чтобы она очень красивая (да, это она), просто… Ну, красиво стоит. И волосы красивые, то есть не сами по себе, а всё вместе. И вдруг я понял, что это мама.»
(с. 85)
«- Я никогда не думала раньше. Понимаешь, ведь он всегда был такой оболтус… Да нет, такой же рассеянный, но это неважно. Понимаешь, Жень, просто я теперь знаю, что в трудную минуту могу рассчитывать… А? Нет, не особо учится; носится по городу на своих самокатах… Но я правда не понимаю, что бы я без него делала.»
мама Игната, (с. 85)
«Больше всего я похож на Ёжика в тумане. Это правда, кстати. Я не то что хотел бы — я на него и похож.»
(с. 95)
«Я бы хотел быть похожим на Игната Волкова. Я пока не знаю, кто это. Мне кажется, он, или я, каждую минуту разный. Но я не хотел бы повторять кого-то. Я хотел бы быть отдельным, отдельно стоящим. Я ненавижу, когда меня сравнивают с кем-то. Я не хочу быть лучше или хуже. Пока не пойму, что во мне главное. Но хочется, чтобы было такое. Чтобы сразу понятно: я — это я, Игнат Волков. Скажем, я точно знаю, что я быстрый человек. И если я буду медленным, то это не я. Но этого мало — быть быстрым. Надо что-то ещё. Чтобы мне соответствовать самому себе.
Мне кажется, что я вижу какие-то размытые контуры. Как за стеклом в дождь. Иногда мне кажется, что этот человек похож на кого-то знакомого. Но не он. Мне бы хотелось, чтобы контур стал более чётким. Хочется навести резкость. И увидеть, что же это такое — я.»
(с. 97)
«Потом, на перемене, Малашевич опять заливал что-то, как он ездил в испанский лагерь и что у него там с кем было. Мы раньше ржали над ним, но тут вдруг я понял, что он врёт от беспомощности. Хочется, чтобы его, мелкого, косоглазого, тоже считали крутым. А мне… Мне вдруг перестало хотеться. Чтобы меня крутым считали. Я… Я и так знаю. Девушке было плохо, и я её утешил.»
(с. 115)
«- Яшка — идеалист, — плюнул Миша. — Против лома, думает, есть приём… Тебя убьют, — вдруг сказал он.
(с. 127)
— И ты сыграешь на моих похоронах.
— Чего тебе? Шопена? Или повеселее хочешь?
…Вот дураки. Чем шутят.»
«Мне кажется, что там, внутри этого туловища, есть другой я, целый. И голова у того меня не болит, и я мчусь по набережной, по бесконечной набережной, набираю, набираю скорость, прорываю воздух, свистит в ушах.»
(с. 141)
